Задание, когда-то казавшееся делом чести и верности присяге, теперь выглядело не просто как рудимент истории, а как подлое предательство. Время, проведенное в тени, не прошло даром: оно впиталось в него вместе с русским снегом, бесконечными дорогами и звуками языка, который давно перестал быть для него чужим.

Рыбин смотрел в окно на заснеженную улицу и понимал, что этот холод больше не кажется ему враждебным. За четверть века он не просто внедрялся — он пустил здесь глубокие корни. Америка, которую он когда-то считал своей единственной Родиной, давно превратилась в абстракцию из старых учебников. Здесь, в России, он обрел людей, за которых готов был стоять до последнего, и землю, которую научился любить не как чужую территорию, а как свой единственный и неповторимый дом. Идея причинить вред этой стране теперь казалась ему глубоко отвратительной.

Осознание пришло с пугающей ясностью: его истинная Родина здесь. Исполнение старого приказа означало бы разрушение того, что стало для него смыслом существования.