Для него отсутствие прямых доказательств означало отсутствие преступления, а любая иная версия считалась лишь домыслами, не заслуживающими внимания и ресурсов. Его позиция была тверда, и, казалось, ставила крест на любых дальнейших расследованиях.

Однако Иволгина, молодая, но принципиальная и интуитивная следовательница, не собиралась отступать. Её внутреннее чувство, подкреплённое разрозненными свидетельствами и необъяснимыми совпадениями, говорило ей, что за этими исчезновениями стоит нечто большее, чем просто случайность. Она видела то, что не замечал Жерехов: паттерны, незримые связи и атмосферу страха, которая пронизывала город. Её убеждённость в существовании скрытой угрозы была непоколебима, несмотря на отсутствие материальных доказательств.

Иволгина, вопреки сопротивлению начальства и скептицизму коллег, продолжает заниматься этим делом. Она дала ему собственное название – «дело Невидимки», подчеркивая неуловимость преступника и отсутствие видимых следов. Это стало для неё личным вызовом, своего рода вендеттой против невидимого зла.